Главное меню

Оправдательный вердикт Суда присяжных по "Светтехстроевскому" делу - мнение адвокатов.

 В сентябре этого года в Саранске закончилось рассмотрение крупного дела, в котором пять человек обвинялись в бандитизме, умышленном причинении тяжкого вреда здоровью,  незаконном обороте оружия и легализации денежных средств, ещё пять – в вымогательстве,  незаконном лишении свободы, двое – в мошенничестве, и всем двенадцати вменялось  в вину участие в организованном преступном сообществе.

 

 

В частности им инкриминировалось нападение на директора швейной фабрики, а также нападение на директора фирмы «Броня-Центр» Леонида Беляева в ноябре 2005 года, вымогательство денег с индивидуальных предпринимателей и фотосалона «Сюжет», а также совершение мошенничеств на территории Мордовии, Пензенской и Нижегородской областей. Дело рассматривалось судом присяжных, и длившийся около года процесс завершился обвинением только по одному эпизоду вымогательства и мошенничества, а сразу семь обвиняемых были оправданы полностью – в том числе по статье «Бандитизм», «Незаконный оборот оружия». Что же касается статьи «Участие в организованном преступном сообществе», то она была снята вообще со всех. Видимо, не ожидавший такого поворота прокурор Республики Мордовии А. Сергиенко (через СМИ обвинительный приговор преподносился как нечто уже свершённое) разразился бурной критикой в адрес института суда присяжных вообще и заседателей, рассматривавших дело, обвинив их в непрофессионализме и неумении разобраться в представленных фактах. В подкрепление слов даже приводилось высказывание президента Д. Медведева о том, что часть составов преступлений нужно изъять у присяжных и отдать на рассмотрение профессионального состава суда.

 

 

Кстати, ни в одном (!) республиканском   СМИ ни адвокатам, ни обвиняемым слова предоставлено так и не было, поэтому сторона обвинения до сих пор продолжает играть на информационном поле в одиночку, уповая в своих комментариях на  то, что Верховный Суд РФ в будущем отменит вердикт присяжных и вернёт дело на новое рассмотрение.

 

 

 

 

 

Адвокат Коллегии адвокатов №1 В. Тимонин:

 

 

Никто из адвокатов не рассчитывал на достаточно убедительную позицию прокуратуры в суде - мы изначально были уверены в том, что обвинение по участию в преступном сообществе и бандитизме развалится. Посудите сами, в суд было направлено 80 томов уголовного дела, из которых доказательной базой можно было посчитать от силы томов 15-18. И это был максимум из того, что можно было представить! По большому счёту сторона обвинения пришла в процесс ни с чем. Нельзя просто захотеть провести «процесс века», сделать из него громкий информационный повод и подать под соусом борьбы с преступными группировками – нужны веские и убедительные доказательства вины. А что прокурор подразумевает под ними? Придуманные следствием обстоятельства заставили обвиняемых выбрать суд присяжных - единственную возможность получить честный и непредвзятый приговор. Заседатели сказали своё слово, но прокуратура не смогла признать поражение. Тем не менее, оно было очевидно ещё до начала процесса.

 

 

 

 

 

Действительно, позиция прокуратуры выглядела не слишком убедительно. Обвинение строилось на рассказах об истории криминала в нашей республике, начиная с середины 80-х годов. И было абсолютно не понятно, для чего давались эти сведения, ведь во время описываемых событий обвиняемые учились в младших классах школы и не могли иметь к ним ни малейшего отношения. По мнению защитников,  прокуроры нагнетали обстановку демонстрацией присяжным фотографий кладбищ, вызовом в суд жён погибших в криминальных разборках 90-х годов, чем  пытались восполнить отсутствие доказательной базы.

 

 

По эпизоду нападения на Л. Беляева прокуратура откровенно расписалась в собственном бессилии, заявив в прениях, что заказчик нападения ей неизвестен. Впрочем,  не был  установлен и  мотив данного нападения, а потерпевший  Беляев в суде заявил, что на скамье подсудимых сидят вовсе не те, кого он подозревает в покушении на свою жизнь. С доказательствами по делу тоже было слабовато. Упоминаемое стороной обвинения многочисленное оружие, в деле так и не нашло своего отражения. Довольно-таки странно, что группа, владеющая «оружием и боеприпасами» осуществляет нападение на Беляева с помощью ножей и молотка. Единственный обрез, фигурировавший по другим эпизодам, тоже имеет довольно слабое обоснование в качестве оружия сообщества. Во-первых, он был найден через несколько месяцев после того, как обвиняемые отказались от аренды гаража, в котором он был найден. Оставить его там мог кто угодно. К тому же на обрезе не было найдено ни одного отпечатка пальцев подсудимых.

 

 

 

 

 

Активно приписываемые обвиняемым действия в составе преступного сообщества тоже не нашли своего подтверждения. Обвинительной стороной было сделано предположение, что сообщество «Светотехстрой» создавалось на смену пришедшей в упадок ОПГ «Верхушка». Однако, судя по заявленным прокуратурой задачам, стоящим перед новым «формированием»,  источниками финансирования и структурой ОПГ ничем не отличалась от сообщества «Светотехстрой». Но если стояли одни и те же задачи, в чём был смысл создания новой структуры? К сожалению, сторона обвинения так и не смогла обосновать свою позицию по этому вопросу. Также не совсем понятна разница между временем создания преступного сообщества и началом преступной деятельности. Если верить обвинению, ПС появилось в 2004 году. Однако инкриминируемые события происходили в 2006-м. Вопросы о том, чем занималось ПС эти два года и для чего было создано, если не для преступлений, тоже остались открытыми.

 

 

В качестве наглядного доказательства прокуратура представила таблицу, которая, по-видимому, должна была подтвердить существование преступного сообщества. Однако очевидными нестыковками и противоречиями в этой таблице обвинение в очередной раз поставило под сомнение собственную позицию. Кстати, вызванный в суд в качестве свидетеля Денискин, обвиняемый в создании преступного сообщества «Светотехстрой», заявил: «Это дети! Какие у меня с ними могут быть общие интересы?».

 

 

 

 

 

Адвокат Коллегии адвокатов №1 Р. Кемаев:

 

 

- В конкретном случае, заявляяо том, чтоподсудимые являлись членами преступного сообщества, следственные органы, а за ними и прокуратура фактически,  обвиняли их в членстве именно в мафиозной организации. Это я и мои коллеги неоднократно отмечали, обращаясь к присяжным заседателям в своих выступлениях в судебных прениях. И в то же время мы отмечали, что прокуратура обвиняла в руководстве структурным подразделением этого «мафиозного сообщества» человека, который все, что успел приобрести за свою «преступную» жизнь, только лишь автомобиль ВАЗ-2107 в кредит, а про тех, кого правоохранительные органы назвали его «подчиненными» и говорить не приходится. Их имущественное положение можно охарактеризовать старой русской поговоркой «ни кола, ни двора».  

 

 

В своих выступлениях в суде защитники наглядно, с опорой на материалы дела доводили до коллегии присяжных объективный анализ представленных обвинением доказательств, из которого было хорошо видно, что ни одно из них не подтверждает того, что подразумевает под преступным сообществом уголовный закон. А смысл закона таков, что о существовании преступного сообщества только тогда может идти речь, когда преступная группа имеет общую материально-финансовую базу (правоохранительные органы при изложении своей позиции по данному делу применяли уголовный жаргонизм «общак»), образованную в том числе из взносов от преступной и иной деятельности, иерархию, дисциплину, установленные ими правила взаимоотношения и поведения участников преступного сообщества, подкуп представителей правоохранительных и иных государственных органов, направленный на их нейтрализацию.

 

 

Хорошо понимая все это, следственные органы формально конечно же  перечислили все эти признаки сообщества в обвинительном заключении, не забыли рассказать также и о неведомых конспиративных квартира, о «горах» виртуального оружия, а вот конкретными доказательствами все это подтвердить не смогли.  

 

 

К примеру, защита просила участвующих в деле прокуроров сослаться на конкретное доказательство (чьи-либо показания, какие-то документы и т.д.), из которого бы все увидели, что хоть кто-то из подсудимых хотя бы раз в своей жизни передал деньги в качестве взноса в финансовую базу преступного сообщества, просила назвать адреса мнимых конспиративных квартир, которые подсудимые якобы использовали для преступной деятельности.     

 

 

Я думаю, что не нужно иметь «семь пядей во лбу», ученых степеней в области юриспруденции,  чтобы понять о чем должна идти речь со стороны обвинения и что она должна доказывать по делу о преступном сообществе. Поэтому, по моему глубокому убеждению, любой полноценный человек, а именно такими являются присяжные заседатели, пусть даже и не обладающий высшим юридическим образованием  и опытом работы в этой области, способен все это понять и осмыслить.

 

 

На середине судебного «марафона» стало очевидным, что практически никто из свидетелей обвинения ничего не может сказать ни о ком из подсудимых, ни о тех преступлениях, в которых они обвинялись. Я полагаю, что не могли не вызвать сомнение у здравого человека и показания «зашифрованных», спрятанных от глаз участников процесса свидетелей. Один из них, выступая в суде под псевдонимом «Рябов», например, сообщил, что на вооружении одной из преступных группировок района                                «Светотехстрой»  были ракеты «Стингер» !!! По ходу его допроса он буквально сыпал  фамилиями подсудимых, называя их обладателей членами преступного сообщества. Но на простые предложения защиты назвать имена тех людей, чьи фамилии он только что произнес, свидетель «Рябов» не нашелся что-либо сказать.     

 

 

 

 

 

Так почему же обвинение, откровенно проигравшее дело, решило переложить вину на присяжных? Похоже, дело не в заседателях, а в самой прокуратуре, забывшей о необходимости сбора сильной доказательной базы в период следствия и состязательности в процессе. Кстати, президент Д. Медведев, которого очень любят цитировать в контексте отъёма части полномочий у присяжных, был автором и другого высказывания. В феврале этого года он заявил: «Прокурорские работники и работники правоохранительных органов, которые занимаются предварительным расследованием, должны учиться работать в условиях существования суда присяжных. Пора уже научиться это делать, а не рассуждать о том, как хорошо было в условиях, когда этот правовой институт отсутствовал, или утверждать, что там масса людей, которые получили деньги за вынесение оправдательного приговора. Это отдельное искусство, правовое искусство. Надо этим заниматься».

 

 

 

 

 

Адвокат Коллегии адвокатов №1 А. Амелин:

 

 

- Меня поражает критика в адрес присяжных. Прокуратура пытается выставить их некомпетентными людьми. Но суд присяжных – это не толпа на площади. Это вполне состоявшиеся люди – с высшим образованием и большим жизненным опытом: учителя, социальные работники, а некоторые в прошлом - даже народные заседатели. За 10 месяцев они оказались способными разобраться в представленных доказательствах, взвесить все доводы и определить степень вины. На протяжении всего процесса они слушали, записывали и были предельно внимательны к деталям. Я уверен, поддержи присяжные обвинения в бандитизме и преступном сообществе, прокуратура и масс-медиа непременно поспешили бы сообщить- насколько хорошо заседатели вникли  в тонкости этого дела и о том, что   правосудие восторжествовало. 

 

 

Похоже, прокуратуре просто нечем оправдать своё поражение,  кроме как заявить о несостоятельности суда присяжных, причем, в масштабах России. Получается, что люди интересны только в качестве электората на выборах, но их интеллект и способности тут же ставятся под сомнение, как только в них кто-то не находит поддержку своих позиций? Проигрывать тоже надо уметь, а с учетом того, что ни в одном (!) интервью и ни в одной (!) статье, посвященной оправдательному вердикту по данному делу, никто не посвятил ни одной (!) строчке позиции защиты, проигравшие таковыми себя не считают. Все свои беды, в данном случае, они свалили на судей (именно судьями являются присяжные на период рассмотрения дела), а разобраться в своих ошибках,  поискать причины в себе и «снять шляпу» перед победителями, видимо, в России, не принято. Впрочем, решения судов всегда не устраивают чью-то сторону, поэтому ничего удивительного (имея ввиду реакцию обвинения на вердикт)  не произошло. Обидно за жителей Республики, ждавших от журналистов информации и об обратной стороне этого интересного процесса, но, видимо, кто-то решил, что право на ее получение, закрепленное в ст. 29 Конституции РФ, можно и  ограничить ...

 

 

 

 

 

 

 

 

Многовековой опыт цивилизации говорит о том, что для развития необходимы перемены. Выносить приговор всему институту суда присяжных только за то, что обвинение оказалось неготовым к новому формату процесса - преступление. Произошедшее - серьёзный повод оценить все допущенные ошибки и сделать выводы для будущих процессов. Сейчас сторона обвинения пытается оспорить вердикт под предлогом того, что кто-то из присяжных скрыл судимости родственников. Однако откуда могли появиться такие данные, если о присяжных раскрывается только самая минимальная информация? Получается, что прокуратура либо вторглась и получила закрытые сведения, либо знала о судимости заранее и берегла этот козырь, готовя себе пути к отступлению на случай «нехорошего» для обвинения вердикта. Но даже если дело вернётся на новое рассмотрение, будут ли представлены новые доказательства? Конечно, можно снова потратить на ведение процесса несколько месяцев времени и около двух миллионов рублей (суд присяжных достаточно дорогостоящий институт). Но не слишком ли высокую цену нам предлагают платить за низкую квалификацию стороны обвинения?

 

 

 

 

 

Адвокаты Коллегии адвокатов №1 г. Саранска защищали:

 

 

Александр Амелин и Виктор Ходукин - обвиняемых А. Старостина и М. Репина, которые были полностью оправданы по статьям «Бандитизм», «Преступное сообщество», «Хранение и ношение оружия», «Причинение тяжкого вреда здоровью».

 

 

Виталий Бундаев - обвиняемого И. Шегурова, который полностью оправдан по статьям «Вымогательство», «Преступное сообщество» и «Незаконное лишение свободы».

 

 

Роман Кемаев и Валерий Тимонин - обвиняемых В. Романова и Д. Пономарёва, которые оправданы по статьям «Преступное сообщество», «Незаконное лишение свободы» и трем эпизодам вымогательства.

 

 

Сергей Арискин - обвиняемого В. Норватова, который оправдан по пяти эпизодам вымогательства и статьям «Самоуправство» и «Преступное сообщество».